Колючий снег неприятно щипал лапки, но другого выхода у нее не было. До утра могла не дожить...
Услышав звук скрипящего снега под ногами и быстро приближающиеся шаги, Мурка открыла глаза и увидела молодую женщину с большой картонной коробкой в руках, спешащую в сторону подъезда. «Сейчас или никогда» – подумала она. Быстро спрыгнув с холодного парапета, замерзшая кошка осторожно стала подкрадываться сзади.
Колючий снег неприятно щипал лапки, но другого выхода у нее не было. До утра могла не дожить.
Муркой ее прозвали местные бабушки, которые часто собирались большой компанией на лавочке и угощали разными вкусностями. Правда, в подъезд кошку не пускали.
Пару раз она пыталась устроиться на ночлег на батарее, но, получив нагоняй веником, больше подобные попытки не предпринимала. Не хотелось ссориться с теми, кто кормил ее свежей рыбкой, котлетами и вкусным гусиным паштетом.
Но сегодня было очень холодно, поэтому Мурка решила нарушить запрет, данный «свыше». Когда дверь открылась, она просочилась между ног девушки и быстро побежала по ступенькам наверх, чтобы не прогнали.
Девушка даже не сразу поняла, что в подъезд вместе с ней юркнуло что-то живое. Только когда уже закрывала дверь, услышала за спиной тихое, хриплое:
— Мр-р…
Она обернулась.
На первой ступеньке сидел комок мокрой шерсти, дрожал всем телом и смотрел на неё огромными, почти человеческими глазами.
— Господи… ты откуда взялась?..
Мурка прижала уши и приготовилась бежать. Сейчас опять веник, крики, холод… Но девушка не замахнулась. Она медленно поставила коробку на пол и присела.
— Ты ж совсем ледяная…
Протянула руку. Осторожно. Кошка не отскочила. Только жалобно пискнула.
— Ну всё, всё… не выгоню…
И взяла её на руки.
Мурка сначала не поверила. Замерла. А потом вдруг уткнулась мокрым носом в тёплую куртку и впервые за много недель заплакала — тонко, по-котёному.
Дома девушка развернула коробку — там была старая кофта и грелка. Она вытерла кошку полотенцем, поставила миску с тёплым молоком.
Мурка пила так, будто боялась, что сейчас всё исчезнет.
Потом свернулась клубком на батарее и заснула мгновенно.
Утром Мурка проснулась от солнечного луча. Было тепло. Тихо. Пахло едой.
Она осторожно спрыгнула на пол и пошла искать ту, которая её спасла.
Девушка сидела на кухне и пила чай.
— Проснулась, бедолага? — улыбнулась она. — Ну что… будешь жить у меня?
Мурка подошла, потерлась о ногу.
Ответ был ясен.
Прошло полгода.
Мурка стала кругленькой, пушистой, с важным видом хозяйки квартиры. Спала теперь не на батарее, а на подушке рядом с головой.
А девушка…
Девушке было легче жить.
Иногда, когда становилось особенно тоскливо после работы, она брала Мурку на руки и шептала:
— Хорошо, что ты тогда зашла…
А Мурка мурлыкала в ответ, потому что прекрасно знала:
В ту ночь они спасли друг друга.
И если бы она не решилась тогда пойти по колючему снегу —
этого тёплого дома, этой жизни, этого счастья просто бы не было.
Но история на этом не закончилась.
Потому что у Мурки была тайна.
Через неделю после того, как она поселилась у девушки (её звали Аня), кошка начала вести себя странно. Она пряталась в шкаф, почти не ела и по ночам жалобно мяукала, будто звала кого-то.
А однажды утром Аня заметила:
у Мурки стал круглым живот.
— Только не говори, что ты ещё и беременная… — прошептала она.
Ветеринар подтвердил худшее и лучшее одновременно:
кошке осталось рожать совсем немного.
— Она долго жила на улице, — сказал врач. — Такие часто приносят котят прямо в мороз. Чудо, что вы её нашли вовремя.
Через две недели, под самым креслом, на старом пледе, Мурка родила троих котят.
Маленьких, слепых, пищащих комочков.
Аня сидела рядом всю ночь, боясь даже пошевелиться. Подавала воду, гладила Мурку, когда той было тяжело, и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему нужной.
Утром она сфотографировала малышей и выложила объявление:
«Ищу добрые руки для котят от спасённой кошки. Очень ласковые. Очень нуждаются в доме.»
Она не надеялась ни на что.
Но уже через день ей позвонили.
Сначала пожилая женщина — взяла самого серого.
Потом молодая пара — выбрали полосатого.
Последнего, самого слабенького, Аня оставила себе.
Назвала его Снежок.
Прошёл год.
В квартире теперь жили два кота:
важная, ухоженная Мурка и её сын — нахальный, весёлый Снежок.
Аня сменила работу. Стала чаще улыбаться. Даже завела новые знакомства.
Иногда, проходя вечером мимо того самого подъезда, она видела на лавочке бабушек.
— А где наша Мурка? — спрашивали они.
Аня улыбалась:
— В тепле. В доме. В счастье.
А Мурка иногда подходила к окну, смотрела на снег и тихо мурлыкала.
Она помнила ту ночь.
Помнила колючий холод.
Помнила страх.
И каждый раз, укладываясь рядом с Аней, думала по-кошачьи просто:
Если бы я тогда не рискнула — меня бы уже не было.
Иногда один шаг по снегу
меняет целую жизнь.
…А иногда —
две сразу.
Прошло ещё несколько лет.
Мурка заметно поседела на мордочке, стала медленнее ходить и чаще греться на подоконнике. Снежок вырос в крупного, пушистого красавца и теперь сам приносил матери игрушки, будто заботясь о ней, как когда-то она заботилась о нём.
Аня вышла замуж. В доме появился ребёнок. И удивительным образом именно Мурка первой приняла нового маленького человека: ложилась рядом с колыбелью, тихо мурлыкала и грела крошечные ножки.
— Наша хранительница, — шептала Аня.
Когда Мурке стало совсем тяжело, она однажды ночью тихо ушла на свой любимый плед у батареи. Без боли, без страха. Просто уснула.
Аня плакала долго. Очень долго.
Но в тот же день Снежок впервые сам запрыгнул к ней на колени и прижался всем телом, будто говоря:
«Я здесь. Она не зря тогда выжила. Я — её продолжение.»
Весной Аня снова увидела возле подъезда маленького серого котёнка, дрожащего от холода.
Она не раздумывала ни секунды.
Наклонилась, протянула руки и тихо сказала:
— Пойдём домой. У нас там тепло.
И где-то там, за облаками, старая Мурка наверняка довольно мурлыкнула.
Потому что добро, однажды спасённое,
всегда возвращается.
Конец.
