Свекровь на юбилее не нашла нам с детьми места. Когда муж вернулся домой, дверь не открылась
— Ах, как же мне не хватает Кристиночки! — мечтательно протянула Валентина Петровна, глядя в окно. — Вот она бы точно не дала никому заскучать на празднике. Такая весёлая девочка была!
Потом свекровь повернулась ко мне и добавила с укором:
— А ты что так смотришь, Алина? Кристина мне как родная дочь была. Не то что…
Я сжала кулаки под столом. Вот опять. Снова эти бесконечные сравнения с первой женой Романа.
— Валентина Петровна, — тихо сказала я, — раньше вы говорили про Кристину совсем другое.
— Что ты такое говоришь! — всплеснула руками свекровь. — Я всегда Кристиночку любила! И вообще, если бы не ты, мой Ромочка сейчас был бы счастлив! Хотя… что ты вообще понимаешь в семейном счастье?
Я понимала всё. И про счастье, и про несчастье. И особенно про то, что свекровь у меня досталась, мягко говоря, непростая. Валентина Петровна обожала плести интриги, расставлять ловушки из лжи и манипуляций, а потом изображать невинную жертву.
С Романом мы познакомились восемь лет назад на городском празднике. Я с подругой Светой пошли на центральную площадь — там было весело, шумно, выступали артисты, повсюду стояли палатки с угощениями и аттракционы.
— Пойдём сахарную вату купим! — потянула я Свету к одному из аппаратов, где не было очереди.
— Ну что ты как маленькая! — засмеялась подруга. — Тебе же уже двадцать четыре года!
— И что? Я обожаю сладкую вату! Пойдём!
Продавец оказался молодым парнем с добрыми глазами и открытой улыбкой.
— Сделайте мне, пожалуйста, большую вату! — попросила я.
— Как пожелаете! — подмигнул он и принялся наматывать сладкую массу на палочку.
Но аппарат работал неисправно — сахарные нити разлетались во все стороны, оседая на волосах, одежде, даже на лице продавца.
— Ой, кажется, это не вата, а настоящий снегопад! — рассмеялась я.
— Простите, первый день с этой штуковиной работаю, — виноватым тоном признался парень. — Не совсем освоился ещё.
— Давайте я помогу, — предложила я. — У моей двоюродной сестры точно такой же аппарат, я умею.
Он протянул мне фартук, и когда наши руки соприкоснулись, а глаза встретились, я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Одной секунды хватило, чтобы между нами проскочила искра.
Вскоре возле нашей палатки выстроилась приличная очередь. Роман зазывал покупателей, а я со Светой крутила вату и принимала деньги.
— Вы мои спасительницы! — благодарил нас Роман в конце вечера. — Как мне вас отблагодарить? Может, в кафе сходим?
— Отличная идея! — тут же согласилась я.
— А мне пора домой, — неожиданно заявила Света. — Что-то подсказывает мне, что вам вдвоём будет веселее.
Она оказалась права. За вечер выяснилось, что у нас с Романом невероятно много общего — музыкальные вкусы, любимые книги, взгляды на жизнь, работу, отдых. Мы говорили до глубокой ночи.
Роман сразу честно рассказал про свою ситуацию:
— Я был женат. Есть дочка Машенька, ей сейчас три годика. С Кристиной мы развелись год назад, но продолжаем общаться ради ребёнка. У неё уже есть жених, они скоро женятся. Так что я полностью свободен. Готов жениться хоть завтра! — пошутил он.
— Готова выйти замуж! — тут же ответила я, сама удивляясь своей смелости.
— Отлично! Тогда завтра в одиннадцать встречаемся у ЗАГСа?
— Договорились!
На следующее утро я пришла к ЗАГСу, и Роман уже ждал меня с букетом роз. Он явно волновался — придёт ли эта странная девушка, которая согласилась выйти замуж за незнакомца?
Мы подали заявление. Свадьбу назначили через полтора месяца.
— Алина, если передумаешь, скажи заранее, — попросил Роман по дороге домой.
— Это если ты испугаешься ответственности, тогда предупреди, — парировала я.
— Договорились. Но я не передумаю. Так что пойдём знакомиться с мамой?
— Пойдём!
Я даже не представляла, каким кошмаром обернётся эта встреча.
— Кого это ты привёл? — вместо приветствия спросила Валентина Петровна, окидывая меня оценивающим взглядом.
— Мама, знакомься — это Алина, моя невеста!
— Невеста… — протянула она. — И когда свадьба? Завтра или послезавтра?
— Через полтора месяца, — ответил Роман.
— Ну слава богу, успеешь ещё одуматься. Ладно, проходи, чего в дверях стоишь, дует же.
Валентина Петровна указала на диван, а потом кивнула на старые, изгрызенные собакой резиновые тапки:
— Вон там обувь для гостей.
Я посмотрела на эти тапки и ужаснулась. Даже у бездомных обувь была приличнее.
— Пожалуй, я лучше босиком, — вежливо отказалась я.
— Ого, брезгуешь! — ухмыльнулась свекровь. — Ромочка, смотри, какая у тебя невеста привередливая! Прямо как твоя Кристиночка — тоже всё время нос воротила!
Роман тогда смущённо рассмеялся, попытался сгладить:
— Мама, ну хватит. Алина просто с дороги, устала.
— Все мы устаём, — холодно отрезала Валентина Петровна. — Но семья — это умение терпеть.
С этого дня началась моя «школа терпения».
Мы поженились. Скромно, без пышного торжества — Роман сказал, что сейчас не время, что ипотека, ребёнок, обязательства. Я согласилась. Любила.
С Кристиной он действительно общался ради дочки. Машеньку я приняла сразу — маленькая, доверчивая, очень похожая на отца. Мы быстро подружились.
Но Валентина Петровна будто поставила цель доказать мне, что я — временная ошибка в жизни её сына.
— Кристина в борщ лаврушку клала, — вздыхала она за столом.
— Кристина никогда так громко не смеялась.
— Кристина умела держать язык за зубами.
Я молчала. Ради Романа. Ради семьи.
Потом родились наши сыновья — Артём и Егор. Казалось, теперь всё изменится. Я — мать её внуков. Но стало только хуже.
— Ну хоть мальчиков родила, — как-то сказала она. — А то Ромочке с одними бабами тяжело.
Юбилей свекрови мы ждали с тревогой. Шестьдесят лет — большое событие. Она сама составляла список гостей, заказывала ресторан, распределяла столы.
— Алина, вы с детьми где хотите сидеть? — наконец спросила она по телефону.
— Нам всё равно, лишь бы рядом с Ромой, — ответила я.
— Конечно, конечно, — сладко пропела она.
В день юбилея мы пришли нарядные, с подарками, с детьми, взволнованные. Роман задерживался — его срочно вызвали на работу, обещал подъехать к началу банкета.
Я подошла к администратору:
— Скажите, пожалуйста, наш стол?
Девушка пролистала список и удивлённо подняла глаза:
— А вас… нет в рассадке.
— Как это — нет? — я почувствовала, как холод пробежал по спине. — Мы семья юбилярши.
Администратор позвала Валентину Петровну.
— Ах, вот ты где, Алина… — притворно удивилась свекровь. — Понимаешь, мест не хватило. Так много гостей… Я подумала, дети всё равно шуметь будут. Может, вы посидите вон там, у барной стойки? Или… вообще домой поедете? Всё-таки не детский праздник.
— То есть… для нас места нет? — тихо спросила я.
— Ну что ты драматизируешь, — улыбнулась она. — Просто так получилось.
Гости уже рассаживались. Я видела, как за центральным столом сидит Кристина с новым мужем и Машенькой. Рядом — лучшие места. А мы… лишние.
Артём потянул меня за руку:
— Мам, а мы где будем есть?
И тогда что-то внутри меня окончательно оборвалось.
— Нигде, сынок, — спокойно сказала я. — Мы идём домой.
Мы развернулись и ушли. Никто нас не остановил. Даже не попытались.
Роман приехал через час.
Вернулся домой поздно вечером. Пьяный, раздражённый, не понимающий, что произошло.
Он долго звонил в дверь. Стучал. Потом начал кричать:
— Алина, открой! Что за детский сад?!
Я стояла в прихожей, прижимая к себе детей, и не двигалась.
— Ты с ума сошла?! Мама в слезах! Гости в шоке! Ты устроила скандал на юбилее!
Я открыла дверь цепочкой.
— Скандал устроила не я, Рома. Твоя мама не нашла нам места. Нам и нашим детям.
Он замолчал.
— Как… не нашла?
— Очень просто. Для Кристины место нашлось. Для нас — нет.
Тишина длилась долго.
— Это… наверное, ошибка…
— Нет, Рома. Это не ошибка. Это система. Восемь лет.
Он опустил голову.
— Я… я не знал…
— Ты не хотел знать, — спокойно сказала я. — И знаешь, что самое страшное? Сегодня твои сыновья впервые спросили меня, почему бабушка их не любит.
Он закрыл лицо руками.
— Что ты хочешь?
Я сняла цепочку и открыла дверь полностью.
— Я хочу, чтобы ты сейчас поехал к своей маме. И подумал, с кем ты на самом деле семья. А завтра мы поговорим.
— А если я выберу тебя?
— Тогда ты выберешь нас навсегда. Не наполовину. Не «между». Полностью.
Он молча развернулся и ушёл.
Утром он вернулся.
Трезвый. Уставший. С красными глазами.
— Я сдал ключи от её квартиры, — сказал он. — И сказал, что больше она не будет вмешиваться в нашу семью. Или не будет видеть внуков.
Я долго смотрела на него.
— Ты уверен?
— Да. Потому что вчера я вдруг понял… Я могу потерять вас. А её я теряю каждый раз, когда она лезет в мою жизнь.
Я медленно кивнула.
— Тогда заходи. Домой.
Прошёл год.
Валентина Петровна теперь звонит редко. Очень вежливо. Всегда заранее. И никогда больше не сравнивает меня с Кристиной.
А на следующий её юбилей…
…мы с детьми сидели за центральным столом.
Рядом с Романом.
На своих местах.
Конец.
