Пришла домой с работы — замки сменены. Дверь открыла незнакомка: «Я мама Олега, теперь живу здесь»
… Она упоминала про эти встречи. Говорил, что не понимает смысла тратить вечер на людей, с которыми и так видишься каждый день. «Ага, в семь начала. Я постараюсь раньше вернуться, но ты же знаешь, как эти мероприятия затягиваются». «Ну да, конечно».
Он зевнул и, наконец, отложил телефон. Потянулся, хрустнул пальцами. «Ладно, давай я тебе помогу платье выбрать». Мама вчера звонила, сказала, что тёмно-синее тебе не идёт. Лучше что-то светлое. Ольга замерла. Людмила Борисовна никогда не видела её в тёмно-синем платье. Вообще никогда не видела, потому что за полтора года отношений они ни разу не встречались. Олег каждый раз находил причины отложить знакомство. То маме некогда, то она болеет, то ещё что-то. При этом по вечерам они говорили по телефону минимум час. И Людмила Борисовна, судя по всему, знала про Ольгу всё. Где работает, сколько зарабатывает, какую квартиру, хотя нет, не снимает. Квартира была её собственной. Подарок от бабушки 4 года назад.
Однокомнатная, 38 квадратов, на четвёртом этаже панельного дома. Не роскошь, но своё. «Олег, твоя мама откуда знает про моё синее платье?» «Я рассказывал, наверное. Ну, показывал фотку, не помню уже». Он поднялся с кровати, потянулся, прошлёпал на кухню. Ольга осталась лежать, глядя в потолок. Что-то в этом разговоре царапало, но она не могла понять, что именно. Олег часто советовался с матерью по мелочам. Это нормально. У них всегда были близкие отношения. Он сам говорил, что после развода родителей они с мамой остались вдвоём, и она для него не просто мать, а лучший друг. Ольга старалась понять, принять, не ревновать. Любовь требует компромиссов. Она познакомилась с Олегом полтора года назад, в августе.
Был тёплый вечер, она сидела в кафе рядом с домом, праздновала своё повышение. Из рядового менеджера стала старшим менеджером отдела продаж. Зарплата выросла с 45 до 60 тысяч, и это был повод отметить. До этого её жизнь была серой и однообразной. Работа, дом, работа. Редкие встречи подругами. Вечера перед телевизором с котом Барсиком, который умер год назад от старости, Двухлетние отношения с Димой, который в итоге ушёл к своей коллеге, молодой и звонкой, как называла её сама Ольга. Ушёл тихо, без скандалов, просто собрал вещи и исчез. Оставил записку. «Прости, так лучше для всех». Два года она приходила в себя. Работала, копила, обустраивала квартиру.
Бабушкино наследство, эти 38 квадратов стали её крепостью. Она сделала ремонт, купила мебель, повесила шторы нежного серо-голубого цвета. Поставила кресло у книжной полки, где вечерами читала романы и пила чай из любимой кружки с котиками. Одиночество давило, но она привыкла. Научилась не ждать звонков, не надеяться на случайные встречи. Смирилась с тем, что, возможно, так и останется одна. А потом появился Олег. Он подсел к её столику, хотя весь зал был полупустой. Спросил, не занято ли. Ольга кивнула, и они разговорились. Он был обаятельным, лёгкий юмор, внимательный взгляд, искренний интерес к её словам. Или казавшийся искренним. Олег оказался системным администратором, работал в небольшой фирме через два квартала от её офиса.
Ему было 28, он любил компьютерные игры, рок-музыку и свою маму. Последнее он произнес с особой теплотой. «Она для меня не просто мать», — сказал тогда, и глаза его заблестели. «Она мой лучший друг. Единственный человек, который никогда не предаст». Ольга растрогалась. Подумала, какой хороший семейный мужчина. Не то что ее бывший, который с родителями созванивался раз в полгода. Они обменялись номерами. Олег написал в тот же вечер. «Было приятно познакомиться. Ты очень красивая». Ольга улыбнулась, хотя красивой себя не считала. Обычная. Светло-каштановые волосы до плеч, серые глаза, нос с горбинкой. Фигура нормальная. Рост метр шестьдесят пять. Ничего выдающегося.
Но Олег смотрел на неё так, словно она была королевой. И Ольга, уставшая от двух лет одиночества после расставания с бывшим, поверила. Первые свидания были как из фильма. Он дарил цветы, открывал двери, оплачивал счета. Правда, однажды Ольга заметила, как он украдкой пересчитывает купюры в кошельке перед тем, как позвать официанта, но списала это на экономность. Это же хорошо, правда? Месяц спустя они стали парой официально. Олег познакомил её со своими друзьями, двумя такими же айтишниками, которые весь вечер обсуждали серверы и смотрели на Ольгу с недоумением. С мамой знакомство откладывалось. «Она очень строгая», — объяснял Олег. «Хочет, чтобы всё было серьёзно». Ольга не настаивала, не хотела давить. Но со временем стала замечать странности.
Олег созванивался с мамой каждый вечер ровно в восемь. Разговоры длились минимум час, иногда полтора. Он уходил на балкон или в другую комнату, говорил тихо. Ольга слышала обрывки. «Да, мам, я поел». «Нет, она нормально готовит». «Ну, не как ты, конечно». После таких разговоров он возвращался отстранённый, словно мыслями был где-то далеко. Смотрел сквозь неё, отвечал односложно. Мог молчать весь оставшийся вечер, уткнувшись в телефон или приставку. А наутро — снова милый и ласковый, словно ничего не было. Ольга пыталась заговорить об этом, но он отмахивался. «Ты преувеличиваешь. Я просто устаю на работе». Однажды она случайно увидела его телефон. Он оставил его на столе, а сам ушёл в душ.
Экран загорелся от входящего сообщения. Мамуля с тремя сердечками. «Сыночек, она тебя кормит нормально? Ты похудел на последних фото. Мне не нравится». Ольга отвела взгляд. Читать чужие сообщения нехорошо. Но фраза засела в голове. «На последних фото». Значит, он регулярно отправлял матери их совместные снимки или её фотографии. Без спроса, без предупреждения. Она попыталась поговорить об этом. «Олег, ты показываешь маме мои фотографии?» «Ну да, что такого? Она интересуется моей жизнью». «Без моего согласия?» «Оль, не начинай. Это же не чужой человек, это моя мама». Он сказал это так, словно это объясняло всё. Словно слово «мама» было универсальным ответом на любой вопрос.
Ольга смолчала. Но червячок сомнений уже грыз изнутри. Полгода пролетели незаметно. Ольга всё ещё не познакомилась с Людмилой Борисовной, зато знала о ней всё. Что она любит герань и розовый цвет, что печёт лучший в мире медовик, что работала бухгалтером, сейчас на маленькой пенсии, что живёт в общежитии, и соседка её изводит, курит в коридоре, включает музыку по ночам. Однажды, после очередного вечернего созвона, Ольга не выдержала. «Олег, может, уже познакомимся? Посидим где-нибудь втроём?» Он посмотрел странно. «Рано. Мама сама скажет, когда будет готова». «Мы полгода вместе. Это разве не серьёзно?» «Для неё нет. Она пережила предательство отца. Ей нужно время». Ольга отступила.
Не хотела показаться навязчивой. А потом, в одну субботу, они сидели в кафе. Олег листал телефон между блюдами. Он всегда так делал. Вдруг сказал, не отрываясь от экрана, «Слушай, мама спрашивает, какого размера твоя квартира». Ольга поперхнулась чаем. «Что?» «Ну, метраж. Сколько квадратов?» «Зачем ей это?» «Просто интересуется». Хочет знать, в каких условиях я живу, когда у тебя ночую». Ольга медленно поставила чашку. «Олег, мы полгода встречаемся. Ты ни разу не привёл меня к маме. Она не знает меня лично, но интересуется метражом моей квартиры. Ты чего завелась? Она осторожная, хочет убедиться, что я не с кем попало связался». «Не с кем попало? То есть я это кто попало?»
Пока не пройду какой-то невидимый тест? Ты всё не так понимаешь. Тогда объясни правильно». Олег вздохнул, потянулся к её руке. «Оленька, солнышко, мама просто очень меня любит. Она боится, что меня обманут. После того, что отец с ней сделал, она никому не верит. Дай ей время». Логика была странной, но Ольга отступила. Не хотела ссориться. Год отношений отметили в ресторане. Олег подарил серьги, недорогие, с голубыми камешками. Ольга подарила часы, швейцарские, на которые копила три месяца. Он обрадовался, хвастался официантом. Потом уже дома, после вина, он сказал, «Знаешь, мама говорит, что ты как-то растолстела. Надо бы следить за собой». Улыбка сползла с лица Ольги. «Твоя мама комментирует мою фигуру? По фотографиям?
Она заботится. «Олег, она меня не знает. Мы ни разу не виделись. И она делает выводы о моём весе?» «У неё намётанный глаз. Послушай меня внимательно. Я не буду отчитываться о своём весе перед женщиной, которая даже не соизволила со мной познакомиться». Олег смотрел с изумлением, словно не ожидал отпора. «Оль, она же не со зла». «А с чего тогда?» Тема больше не поднималась. Но что-то изменилось. Ольга стала замечать другие вещи. Олег никогда не платил. В ресторанах, в кино, в магазинах везде расплачивалась она. Сначала он делал вид, что тянется за кошельком, но она доставала карту первой. Потом перестал делать даже вид. Продукты заканчивались вдвое быстрее, когда он ночевал. Он много ел. Ольга не жалела, но как-то подсчитала. Ее расходы выросли на треть.
Однажды он попросил в долг 15 тысяч на ремонт машины. Ольга дала без расписки. Он обещал вернуть через неделю. Прошёл месяц, два, три. Он не вернул. Она напомнила. Он обиделся. «Мы же пара. Какие между нами счёты?» 15 тысяч так и растворились. Три месяца назад Олег переехал к ней. Было лето, они гуляли в парке. Он вдруг остановился, посмотрел серьезно. «Оль, я хочу быть с тобой всегда. Давай жить вместе. Снимать квартиру нет смысла. У тебя же есть своя». Она согласилась, не задумываясь. Ей было одиноко. Ей хотелось построить что-то настоящее. Олег был добрым, веселым, внимательным. Да, иногда инфантильным, но кто без недостатков, думала тогда Ольга. Тем более он говорил о будущем так уверенно, так правильно. «Всегда», «вместе», «семья». Эти слова действовали почти как обезболивающее — притупляли сомнения.
Переезд прошёл быстро. У Олега оказалось не так много вещей: компьютер, приставка, пара сумок с одеждой. Он говорил, что привык к минимализму. Первые недели были даже приятными. Он готовил завтрак по выходным, мыл посуду — правда, иногда, но Ольга радовалась и этому. Ей хотелось верить, что всё складывается.
Но очень скоро квартира начала меняться. Не физически — ощущением. Как будто кто-то незримо присутствовал здесь постоянно.
— Мама говорит, что у тебя слишком много подушек, — бросил как-то Олег, включая приставку.
— Мама говорит, что цветы на подоконнике собирают пыль.
— Мама считает, что диван надо переставить к другой стене.
— Мама уверена, что тебе стоит сменить работу. Для женщины это слишком нервно.
Ольга сначала смеялась. Потом начала раздражаться.
— Олег, твоя мама здесь не живёт.
— Пока не живёт, — ответил он как-то странно и тут же сменил тему.
Она тогда не придала значения этому «пока».
Людмила Борисовна всё чаще возникала в их жизни — по телефону, в разговорах, в решениях. Ольга ловила себя на мысли, что обсуждает с ней — пусть заочно — каждый свой шаг. Что готовит, во что одевается, сколько работает. И всё чаще чувствовала себя не хозяйкой, а временной квартиранткой в собственной квартире.
А потом случилась та пятница.
Корпоратив прошёл спокойно. Никаких танцев до утра, никаких лишних разговоров. Ольга выпила бокал вина, поздравила коллег и около десяти вечера поехала домой. Она даже купила торт — хотела порадовать Олега.
Поднимаясь по лестнице, она сразу почувствовала что-то не так. Ключ не вошёл в замок. Совсем. Она попробовала ещё раз, потом другой. Сердце заколотилось.
Она постучала.
Дверь открыла незнакомая женщина лет пятидесяти пяти. В домашнем халате. С выражением полного права на происходящее.
— Ты, наверное, Оля? — спросила она без улыбки. — Проходи. Я мама Олега. Теперь живу здесь.
Ольга не сразу поняла смысл слов. Как будто их сказали на другом языке.
— Что значит… живёте здесь?
— Ну а где же мне ещё жить? — удивилась женщина и отступила в сторону, пропуская её внутрь.
Внутри был хаос. Её вещи лежали на полу — одежда, косметика, документы. В шкафу аккуратно висели чужие платья. На кухне, за её столом, сидел Олег. Он спокойно пил чай и ел медовик.
— Оля, ты уже пришла? — сказал он так, будто ничего необычного не происходило.
В этот момент что-то внутри неё щёлкнуло.
Она молча подошла к Людмиле Борисовне, взяла её чемодан — тот самый, что стоял у стены, — и открыла входную дверь.
— Вон, — сказала она спокойно. — Немедленно.
— Ты что себе позволяешь?! — взвизгнула женщина. — Олег!
— Олег уже сделал свой выбор, — ответила Ольга. — Теперь ваша очередь.
Через минуту чемодан летел по лестнице. За ним — хозяйка. Дверь захлопнулась.
Олег вскочил.
— Ты сошла с ума?! Это моя мать!
— А это моя квартира, — тихо сказала Ольга. — И ты здесь больше не живёшь.
— Ты не имеешь права!
— Имею. Документы на квартиру — мои. Прописки у тебя нет. Собирайся.
Он кричал. Угрожал. Обвинял. Говорил, что она пожалеет. Что останется одна. Что его мать всего лишь хотела помочь.
Ольга молча открыла шкаф и начала складывать его вещи в пакеты.
Через час он ушёл.
Она закрыла дверь, села на пол и впервые за долгое время заплакала — не от боли, а от облегчения.
На следующий день она сменила замки.
Через неделю — подала заявление о выселении, чтобы он больше никогда не вернулся «за забытыми вещами».
Через месяц — поняла, что снова дышит.
Иногда она думала: как легко можно потерять себя, если вовремя не остановиться.
И как важно помнить — любовь не требует сдачи квартиры, жизни и достоинства в аренду.
Это был конец одной истории.
И начало другой — в которой она больше никому не позволяла входить без спроса.
