Перед юбилеем свекрови я подменила карту в кошельке — счёт оказался на 200 тысяч
Олег достал из её сумки кошелёк, даже не глянув в её сторону. Вытащил карту, протянул продавщице. Та упаковывала браслет с синими камнями в бархатную коробочку, и Тамара Степановна уже поворачивала запястье, любуясь, как лягут на кожу эти холодные блестящие камни. Терминал пискнул. Чек пополз из аппарата белой лентой. Олег даже не взглянул на сумму.
— Мам, с праздником заранее, — сказал он и чмокнул свекровь в щёку.
Марина стояла у витрины и молчала. Молчала, пока Тамара Степановна звонила подругам и задыхалась от восторга: «Представляешь, какой у меня сын, какой подарок!» Молчала в машине, когда Олег снова полез в её сумку — теперь за салфетками, как к себе в карман. Молчала весь вечер.
А ночью, когда он заснул, достала его карту из бумажника и положила в свой кошелёк на место своей. Свою убрала в комод, под бельё, куда он никогда не заглядывал. И легла, глядя в потолок, с ощущением, что наконец сделала что-то правильное.
Всё началось три недели назад. Тамара Степановна сидела у них на кухне, пила чай и говорила медленно, с расстановкой:
— Соседка Люда отмечала юбилей в ресторане на набережной. Весь двор неделю обсуждал. Я, конечно, не из таких, но шестьдесят пять — это серьёзная дата.
Олег кивал. Марина резала огурцы и старалась не слушать.
— Нам нужно достойно. Загородный клуб, музыка, человек пятьдесят гостей. Чтобы запомнилось.
— Тамара Степановна, а кто за это платить будет? — Марина не выдержала.
Свекровь посмотрела на неё так, словно услышала что-то неприличное.
— Маринушка, при чём тут деньги? Мы же семья. Праздник раз в пять лет, а ты уже считаешь.
— Я не считаю. Я хочу понять, кто оплачивает.
Олег встал, положил руку Марине на плечо. Слишком сильно сжал.
— Обсудим потом, ладно?
Но потом не обсуждали. Через два дня Марине на телефон пришло уведомление о списании. Задаток за банкетный зал. Она позвонила мужу.
— Ты что наделал?
— Забронировал. Мама просила, и там оставалась одна дата.
— Ты хоть раз подумал спросить?
— Марин, это моя мать. Ты же понимаешь.
Она понимала. Десять лет понимала. Понимала, когда Олег возил Тамару Степановну по врачам на машине, которую купила Марина. Понимала, когда свекровь приходила ужинать четыре раза в неделю, потому что «у сыночка всегда лучше готовят». Понимала, когда видела переводы матери «на продукты» — суммы, о которых узнавала только из выписки. Его зарплата была символом. Её премии — их бюджетом.
— Твоя мать, но моя карта.
— Ты зарабатываешь больше. Что тебе стоит?
Она положила трубку. Села на диван и открыла калькулятор. Посчитала, сколько заработала за год. Сколько ушло на ипотеку за квартиру, которую оформили на двоих, но платила только она. Сколько на машину, продукты, счета, подарки его матери. Сколько внёс Олег за этот год. Цифра вышла смешная. Марина усмехнулась и закрыла телефон.
Вечером Олег пришёл домой, разогрел ужин, сел напротив.
— Чего ты злая?
— Не злая.
— Я вижу.
Она закрыла ноутбук и посмотрела на него. На мягкое лицо, которое когда-то казалось добрым. На руки, которые давно перестали к ней тянуться. На его спокойную уверенность человека, за которого всё решают другие.
— Олег, ты в курсе, во что выльется этот юбилей?
— Ну… дорого. Но это важно.
— Кому важно?
— Маме. И мне.
— А мне?
Он моргнул.
— Марин, к чему ты клонишь?
— К тому, что я не буду оплачивать праздник, на который меня не спрашивали.
Он положил вилку. Усмехнулся.
— На свои что ли мне оплачивать? Ты же знаешь мою зарплату.
— Знаю. Поэтому и праздник пусть будет по карману.
Он встал так резко, что стул скрипнул.
— Знаешь, Марина, ты стала жёсткая. Раньше понимала, что семья — это не только деньги.
— Раньше я была дурой, — спокойно сказала она. — Теперь просто устала ею быть.
Он ушёл в комнату, хлопнув дверью. Марина осталась сидеть. И впервые за много лет почувствовала не вину, а облегчение.
За неделю до юбилея ей позвонили из столичного офиса. Предложили должность главного контролёра — переезд, жильё за счёт компании, оклад в три раза выше. Марина слушала и понимала: это не просто работа. Это выход.
— Могу дать ответ через неделю?
— Ждём.
Она положила трубку и посмотрела на квартиру. На мебель, которую выбирала сама. На холодильник в магнитах от каждой поездки Тамары Степановны. На жизнь, в которой она была кошельком, а не женой. Ответ был готов. Оставалось только правильно уйти.
В тот же вечер она взяла кошелёк Олега, вытащила его зарплатную карту и положила в свой кошелёк. Свою спрятала в комод. Просто. Честно. Пусть оплатит праздник своими деньгами — всеми, что внёс в семью за год.
День юбилея выдался ясным. Загородный клуб утопал в цветах, официанты сновали с подносами, гости уже рассаживались. Марина приехала последней, в тёмно-синем платье. Олег метнулся к ней, красный, взмокший.
— Где ты была? Мама уже пять раз спрашивала.
— Собиралась.
Она прошла мимо него к столу. Тамара Степановна сияла во главе, браслет с синими камнями сверкал на запястье. Свекровь помахала Марине рукой, указывая на место рядом с Олегом. Гости уже наливали игристое, начинались тосты — долгие, сладкие, с воспоминаниями и пожеланиями. Тамара Степановна расцветала с каждым словом.
— Мой сын… моя гордость… моя опора… — говорила она, вытирая уголки глаз салфеткой. — Всю жизнь обо мне заботится…
Олег улыбался. Улыбался натянуто.
Марина видела, как он каждые пять минут проверяет телефон.
Как бледнеет.
Как стискивает салфетку в кулаке.
Первые тревожные сигналы прозвучали, когда подошёл администратор ресторана.
— Олег Сергеевич, простите, у нас небольшая заминка по оплате второго транша…
— Сейчас, сейчас, — быстро сказал он и отошёл в сторону.
Марина спокойно отпила воды.
Прошло десять минут.
Потом ещё пять.
К столу начали подходить официанты:
— Можно уточнить по горячему?
— Бар просит подтверждение лимита.
— Фейерверк через полчаса, нужно закрыть счёт.
Олег уже был серый.
Он снова подошёл к Марине, схватил её за локоть.
— Марин… у меня карта не проходит.
— Странно, — мягко сказала она. — А ты точно той платишь?
— Ты что, издеваешься?! Там лимит! Там… там вообще почти пусто!
— Конечно, — кивнула она. — Это же твоя зарплатная.
Он уставился на неё, наконец начиная понимать.
— Где… где твоя карта?
— В комоде, под бельём, — спокойно ответила Марина. — Там, куда ты никогда не заглядываешь.
Он побледнел.
— Ты… ты подменила?..
— Да.
В этот момент к ним подошла Тамара Степановна, сияющая.
— Оленька, золотце, там администратор говорит про оплату… что-то задерживается?
Марина посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Тамара Степановна, а вы не спрашивали, кто вам этот праздник делает?
Свекровь растерялась.
— Ну… сын, конечно…
— Нет, — спокойно сказала Марина. — Я.
Тишина вокруг стала плотной.
— Как… ты?.. — прошептала свекровь.
— Банкет, музыка, зал, цветы, торт, фейерверк, подарки. Всё оплатила я. Потому что ваш сын за год внёс в наш бюджет ровно столько, сколько сейчас лежит на его карте.
Олег выдохнул с хрипом.
— Марина, ты сейчас всё испортишь…
— Нет, Олег. Я сейчас всё заканчиваю.
Она встала из-за стола.
Достала телефон.
Набрала номер администратора.
— Добрый вечер. Это Марина Соколова. По договору банкет оплачен мной. Второй платёж я не подтверждаю. Закрывайте счёт на ту сумму, что уже внесена. Остальное — за счёт заказчика.
— За… за чей? — выдавил Олег.
— За твой.
Администратор кивнул и ушёл.
Гости начали перешёптываться.
Кто-то делал вид, что не слышит.
Кто-то уже откровенно смотрел.
Тамара Степановна села.
— Ты… ты специально…
— Специально, — кивнула Марина. — Потому что устала быть вашим кошельком.
Она посмотрела на мужа.
— Олег, сегодня утром я приняла предложение о работе в Москве. Через две недели я уезжаю. Квартира продаётся. Моя доля — моя. Документы уже у нотариуса.
Он смотрел на неё, как на незнакомого человека.
— Ты… ты не можешь…
— Могу.
Она сняла с пальца обручальное кольцо и положила на стол рядом с тарелкой свекрови.
— Это был последний мой подарок вашей семье.
Развернулась и пошла к выходу.
За спиной началась суета:
крики администратора,
возмущение гостей,
плач Тамары Степановны,
паника Олега.
Но Марина уже не слышала.
Через месяц она жила в служебной квартире в Москве.
С новой работой.
С новым счётом.
С новой жизнью.
Олег писал.
Звонил.
Просил вернуться.
Жаловался, что мать обиделась, что долги за юбилей пришлось брать в кредит, что «всё рухнуло».
Она не отвечала.
Иногда, заказывая себе кофе в дорогой кофейне, Марина вспоминала браслет с синими камнями.
И улыбалась.
Потому что тот вечер стоил ей дорого.
Но свобода —
всегда дороже любого юбилея.
Конец.
