– Я расскажу всем, что ты украла деньги – золовка угрожала при родне, не зная о моей камере наблюдения
Свекровь накрывала на стол, когда в квартиру ворвалась Людмила. Лицо у неё пылало, глаза блестели от злости. Она даже не поздоровалась, сразу прошла на кухню, где я резала салат.
– Где Виталий? – бросила она, даже не взглянув на меня.
– Ещё не пришёл с работы, – ответила свекровь. – Люда, что случилось?
– Потом поговорим. При всех.
Я продолжала резать огурцы, стараясь не показать волнения. Внутри всё сжалось. Знала я эти её выходки. Золовка моя всегда умела устроить скандал на ровном месте, особенно когда собирается вся семья. А сегодня как раз день рождения свекрови, должны были прийти ещё двое братьев мужа с жёнами, тётя его приедет из области.
Людмила прошла в зал и плюхнулась на диван. Я видела её через открытую дверь. Сидела она напряжённая, с перекошенным лицом, нога на ногу, ногой болтает нервно. Свекровь несколько раз пыталась заговорить с ней, но та отмахивалась.
Виталий пришёл через полчаса. Следом подтянулись остальные гости. За столом собралось человек двенадцать. Свекровь принесла торт, мы все поздравили её, выпили за здоровье. Вроде бы всё шло хорошо, но я чувствовала, как Людмила сверлит меня взглядом.
– Мама, – вдруг встала она посреди застолья. – Мне нужно кое-что сказать. При всех.
Разговоры стихли. Все повернулись к ней.
– Люда, может, не надо сейчас? – попытался остановить её муж, Сергей.
– Надо! Все должны знать правду. – Она ткнула пальцем в мою сторону. – Твоя невестка, мама, воровка! Она украла у меня деньги!
Я даже не сразу поняла, что она говорит. Воздух словно сгустился. Свекровь побледнела и схватилась за сердце. Виталий вскочил с места.
– Ты что несёшь?! – закричал он на сестру.
– То и несу! Позавчера она была у нас в гостях. Помнишь, Сергей? – Людмила повернулась к мужу. – Я просила её посидеть с Дашкой, пока мы в магазин ездили. А когда вернулись, из шкатулки на комоде пропали двадцать тысяч!
– Людмила! – я встала из-за стола. – Я никаких денег не брала!
– Конечно, не брала! – захохотала она истерично. – А кто ещё мог? Только ты одна в квартире была!
– Может, ты сама забыла, куда положила? – вмешался средний брат, Игорь.
– Ничего я не забывала! Деньги лежали в шкатулке, я их там видела перед уходом. А эта… – она снова ткнула в меня пальцем, – осталась одна и стащила!
Я почувствовала, как горят щёки. Кто-то из гостей отвёл взгляд, кто-то смотрел с любопытством. Свекровь закрыла лицо руками.
– Я расскажу всем, что ты украла деньги! – выкрикнула Людмила. – Всем соседям, знакомым, на работе твоей всем расскажу! Пусть знают, какая ты!
– Хватит! – рявкнул Виталий. – Ты вообще в своём уме?
– Я-то как раз в своём уме! Спроси у жены своей, где деньги!
Я стояла, вцепившись в спинку стула. Внутри всё кипело. Хотелось закричать, наговорить ей всего, что накопилось за эти годы. Но я молчала. Потому что знала то, чего не знала она.
Всё началось три года назад, когда мы с Виталием поженились. Людмила сразу невзлюбила меня. Почему – так и не поняла до конца. Может, потому что я оказалась из простой семьи, родители мои обычные учителя в школе, квартира однокомнатная у них. А у Людмилы муж бизнесмен, машина дорогая, шубы норковые. Она как-то при всех сказала: «Виталик, конечно, мог бы и получше найти». Тогда я промолчала, но запомнила.
Потом начались мелкие колкости. То я неправильно борщ варю, то в доме у нас беспорядок, хотя она заходила без предупреждения и застала меня во время уборки. Когда я забеременела, Людмила при свекрови сказала: «Ну вот, теперь на шею Виталию сядет окончательно». Я тогда расплакалась. Виталий успокаивал, говорил не обращать внимания, мол, характер у сестры такой.
После родов стало хуже. Людмила критиковала всё – как я пеленаю сына, чем кормлю, какие игрушки покупаю. Один раз она привела к нам какую-то свою знакомую, педиатра, и та начала меня учить, как правильно держать ребёнка. Я вежливо выпроводила обеих.
Свекровь всегда вставала на сторону дочери. «Ну Людочка же переживает за вас, хочет помочь», – говорила она. А я глотала обиды и терпела. Ради Виталия, ради семьи.
Месяца два назад мы с мужем установили дома камеру видеонаблюдения. Виталий настоял после того, как у соседей случилась кража – воры пробрались через балкон, пока хозяева были на работе. Камера стояла в прихожей и охватывала часть гостиной. Мы даже забыли про неё через какое-то время.
А позавчера Людмила позвонила утром. Попросила посидеть с племянницей Дашей, пока они с мужем съездят в большой торговый центр за покупками. Я согласилась, хоть и не очень хотелось. Даша хорошая девочка, мы с ней быстро нашли общий язык. Играли, рисовали. Потом она уснула на диване, а я сидела рядом и читала книгу.
Людмила с Сергеем вернулись через три часа. Она была натянуто вежлива, даже чай предложила, но я отказалась и ушла. Всё было нормально. А сегодня вот эта история.
– Так что скажешь? – Людмила стояла, скрестив руки на груди. – Признавайся!
– Мне нечего признавать, – ответила я твёрдо. – Я никаких денег не брала. Вообще к твоему комоду даже не подходила.
– Враньё! Ты была одна в квартире!
– Даша тоже была.
– Даша спала! И вообще, она ребёнок, какие от неё деньги! — выкрикнула Людмила.
Я медленно выдохнула. И вдруг впервые за весь вечер почувствовала странное спокойствие.
— Люда, — сказала я тихо, но так, что услышали все, — ты уверена, что хочешь продолжать этот разговор?
— Более чем! — она победно усмехнулась. — Или ты сейчас же возвращаешь деньги, или я завтра же пишу заявление. И всем рассказываю, какая ты на самом деле.
В комнате стало совсем тихо. Даже дети перестали шептаться.
Виталий смотрел на меня растерянно:
— Маш… может, правда… ты что-то перепутала?
Вот это было больнее всего.
Я кивнула.
— Хорошо. Тогда давайте разбираться.
Я подошла к тумбочке у стены, где стоял наш домашний роутер, и нажала кнопку на маленьком чёрном блоке.
— У нас дома стоит камера видеонаблюдения, — спокойно сказала я. — Уже два месяца.
Людмила на секунду замерла.
— И что? — фыркнула она. — При чём тут это?
— А при том, — я посмотрела ей прямо в глаза, — что в тот день, когда я была у тебя, Виталий как раз обновлял систему. Камера писала не только наш дом… но и тестировалась удалённо. Через мой телефон.
В комнате кто-то ахнул.
— И у меня сохранилось видео из твоей прихожей, — продолжила я. — С того самого дня.
Лицо Людмилы начало стремительно бледнеть.
— Ты врёшь… — прошептала она.
— Правда? — я достала телефон. — Тогда давайте посмотрим.
Я включила запись.
На экране была её квартира. Видно, как мы с Дашей играем, потом девочка засыпает. Я сажусь рядом с диваном, открываю книгу. Потом кадр перематывается.
И вот — дверь открывается. Входит Людмила. Одна. Видимо, они вернулись раньше, а я ещё не ушла, но была в другой комнате.
Она проходит в гостиную, подходит к комоду, открывает шкатулку… и начинает перекладывать деньги в свою сумку.
Потом достаёт телефон, делает фото пустой шкатулки.
И закрывает.
В комнате стояла мёртвая тишина.
Запись закончилась.
Я подняла глаза.
— Деньги ты забрала сама, Людмила. А потом решила обвинить меня.
Ктос-то из гостей медленно выдохнул:
— Ничего себе…
Свекровь смотрела на экран, как на привидение.
— Люда… — прошептала она. — Это правда?
Людмила побелела, губы задрожали.
— Это… это… — она заикалась. — Я… я хотела просто проверить… потом вернуть…
— Потом подставить меня, — спокойно сказала я. — Чтобы выставить воровкой перед всей семьёй.
Сергей вскочил:
— Ты с ума сошла?! Ты зачем это сделала?!
— Потому что… — вдруг выкрикнула она и заплакала, — потому что мне надоели вы все! Мне нужны были деньги! У меня долги! Я думала, никто не узнает!
Свекровь опустилась на стул.
— Ты оболгала жену брата… на моём дне рождения… — прошептала она.
Виталий подошёл ко мне, взял за руку:
— Маш… прости. Я… я не верил, но… мне стыдно.
Я лишь кивнула.
Людмила стояла посреди комнаты, маленькая, растерянная, уже не злая, а просто испуганная.
— Деньги вернёшь сегодня же, — холодно сказал Сергей. — И всем извинишься.
— И заявление писать будем, — добавил Игорь. — За клевету.
Она разрыдалась.
Праздник был испорчен, но… внутри меня впервые за много лет стало легко.
Прошло несколько месяцев.
Людмила больше не приходила к нам без приглашения.
Со мной почти не разговаривала.
Свекровь впервые за всё время стала относиться ко мне с уважением.
А Виталий однажды сказал:
— Знаешь… хорошо, что у нас есть эта камера. Но ещё лучше, что у тебя хватило терпения и ума не опуститься до её уровня.
Я улыбнулась.
Потому что в тот вечер я поняла главное:
иногда лучше промолчать… чтобы потом сказать всего одну фразу — и правда сделала всё за тебя.
Конец.
